Как развалился БРИК

В последние годы в мире много говорили о новой тенденции в мировой экономике, которую называли «подъемом остальных». Речь — о том, что экономика многих развивающихся стран стремительно растет, и они догоняют страны развитого мира. Главной движущей силой этого явления были четыре ведущие страны с формирующимся рынком: Бразилия, Россия, Индия и Китай. Это объединение получило название БРИК. Мир переживает сдвиг эпохального значения, говорили нам, когда крупные игроки развивающегося мира догоняют и даже обгоняют своих партнеров и конкурентов из мира развитого.

Авторы таких прогнозов обычно брали показатели высоких темпов роста этих стран в середине прошедшего десятилетия и экстраполировали их на будущее, сопоставляя с прогнозами неуверенного роста в США и прочих промышленно развитых странах. Такие упражнения в прогнозировании якобы доказывали, что Китай, например, вот-вот перегонит Соединенные Штаты и станет крупнейшей экономикой мира, что американцы, естественно, принимали очень близко к сердцу. Проведенный в этом году Институтом Гэллапа опрос показал, что по мнению 50% опрошенных американцев, Китай уже является лидирующей экономикой мира, хотя в США размеры экономики в два раза больше, чем в КНР (а доходы на душу населения — в семь раз выше).

Но как было и с предыдущими прогнозами, авторы которых проводили экономические тренды в виде прямой восходящей линии (прогнозы 1980-х годов говорили о том, что Япония скоро станет экономикой номер один в мире), последние данные выливают остужающие ушаты холодной воды на столь экстравагантные оценки. Мировая экономика приближается к своему самому худшему году после 2009-го, и китайский рост в этих условиях резко замедлился – с двузначных цифр до семи процентов и даже меньше. Остальные страны БРИК тоже закачались. Если в Бразилии в 2008 году темпы роста составили 4,5 процента, то сейчас они равны двум процентам. В России они снизились с семи до 3,5%, а в Индии с 9 до 6%.

Однако это не должно вызывать удивления, поскольку трудно поддерживать высокие темпы роста дольше десяти лет. Необычные обстоятельства последнего десятилетия создали впечатление, что сделать это будет легко и просто. Формирующиеся рынки после кризисных 1990-х начали масштабное движение вперед и вверх, получая подпитку в виде глобального потока легких денег. В таких условиях буквально каждая экономика казалась победительницей. К 2007 году, когда лишь у трех стран мира были отрицательные показатели экономического роста, рецессия практически исчезла с международной сцены. Но сейчас приток иностранных денег на формирующиеся рынки существенно ослаб. Глобальная экономика возвращается к своему обычному состоянию, когда в мире много экономических увальней с темпами роста ниже среднего и лишь несколько успешных победителей, которые возникают в неожиданных местах. Последствия такого сдвига поразительны, ибо экономический импульс придает новую энергию, а приток денег в бурно развивающиеся страны будет менять мировой баланс сил.

Навеки развивающиеся

Идея о быстром сближении развивающегося и развитого мира — это миф. Из 180 стран мира, за которыми следит Международный Валютный фонд, лишь 35 являются развитыми. Рынки остальных стран пока только формируются, и этот процесс в большинстве из них идет уже много десятилетий, а продлится еще дольше. Экономист из Гарварда Дэни Родрик (Dani Rodrik) хорошо понимает эту особенность. Он указал, что до 2000 года показатели формирующихся рынков в целом отнюдь не сближались с показателями развитых стран. На самом деле разрыв в доходах на душу населения между развитыми и развивающимися экономиками в период с 1950 по 2000 год устойчиво увеличивался. Было небольшое количество стран, которые действительно догоняли Запад, но это были немногочисленные государства Персидского залива, страны Южной Европы после Второй мировой войны и экономические «тигры» Восточной Азии. И лишь после 2000 года страны с формирующимися рынками в целом начали догонять развитые государства. Тем не менее, по состоянию на 2011 год разница в доходах на душу населения между богатыми и развивающимися странами вернулась туда, где она была в 1950-х годах.

Это не какое-то там негативное отношение к формирующимся рынкам, это просто историческая реальность. В течение любого из десятилетий с 1950 года в среднем лишь треть стран с формирующимися рынками развивалась с годовыми показателями роста в пять процентов и более. Менее четверти удерживали такие темпы на протяжении двух десятилетий, и лишь 10% — в течение трех десятилетий. И только Малайзия, Сингапур, Южная Корея, Тайвань, Таиланд и Гонконг сумели сохранить такие темпы в течение четырех десятилетий. Так что еще до появления сегодняшних признаков замедления в странах БРИК крайне невелики были шансы на то, что Бразилия сохранит темпы роста выше пяти процентов на протяжении целого десятилетия. То же самое касается и России.

Между тем, очень многие страны с формирующимся рынком не сумели набрать импульс силы для сохранения устойчивого роста, а в остальных странах развитие затормозилось после того, как они достигли уровня государств со средними доходами. Казалось, что Малайзия и Таиланд прочно встали на путь движения к статусу богатых стран, пока блатной капитализм, чрезмерные долги и переоцененные валюты не вызвали в 1997-98 годах финансовый кризис в Азии. С тех пор рост в этих странах просто исчез. В конце 1960-х Бирму (сейчас она официально называется Мьянма), Филиппины и Шри-Ланку прочили на звание очередных азиатских тигров, но они начали очень сильно спотыкаться, не достигнув даже уровня доходов среднего класса в 5000 долларов в нынешнем долларовом исчислении. Неспособность обеспечить устойчивый рост стала общим правилом, и это правило в наступившем десятилетии наверняка подтвердит свое право на существование.

В первом десятилетии 21-го столетия формирующиеся рынки стали такими прославленными столпами мировой экономики, что сейчас очень легко забывается то обстоятельство, что идея формирующихся (быстроразвивающихся) рынков в финансовом мире очень молода. Первое упоминание этого термина относится к середине 1980-х годов, когда Уолл-стрит начал следить за ними как за отдельным классом. Сначала такие рынки называли экзотическими. Многие страны из этого класса начали впервые открывать свои рынки ценных бумаг для иностранцев. Тайвань сделал это в 1991 году, Индия в 1992-м, Южная Корея в 1993-м, а Россия в 1995-м. Иностранные инвесторы спешно кинулись в эти страны, и это положило начало 600-процентному росту курсов акций на формирующихся рынках (в долларовом выражении) в период с 1987 по 1994 год. За это время сумма денежных средств, инвестированных в формирующиеся рынки, выросла с одного до неполных восьми процентов от общемировой стоимости рынка ценных бумаг.

Этот этап закончился, когда свой удар нанесла череда экономических кризисов, больно ударивших по целому ряду стран, от Мексики до Турции. Кризисный период длился с 1994 по 2002 год. Фондовые рынки развивающихся стран потеряли почти половину своей стоимости и сократились до четырех процентов от общемирового объема. В период с 1987 по 2002 год доля развивающихся стран в мировом ВВП сократилась с 23 до 20%. Исключение составил Китай, доля которого удвоилась, составив 4,5 процента. Иными словами, история о крутых формирующихся рынках это история лишь об одной стране.

Второе пришествие началось вместе с общемировым экономическим подъемом в 2003 году, когда формирующиеся рынки начали развиваться по-настоящему как целая группа. Их доля в общемировом ВВП стала быстро увеличиваться – с 20 до 34% в настоящее время (что отчасти объясняется ростом курсов их валют). А их доля на глобальном рынке ценных бумаг выросла с неполных четырех процентов до 10 с лишним процентов. Огромные убытки от мирового экономического кризиса 2008 года в 2009 году удалось в основном возместить, но с тех пор эти страны двигаются очень медленно.

Сейчас начинается третье пришествие, и эта эпоха будет характеризоваться умеренным ростом в странах развивающегося мира, возвращением циклов подъемов и спадов деловой активности, а также ослаблением стадного чувства и поведения стран с формирующимися рынками. В отсутствие легких денег и блаженного оптимизма, который подпитывал инвестиции в прошлом десятилетии, фондовые рынки развивающихся стран будут, скорее всего, давать скромные и неравномерные доходы. Среднегодовая выручка в 37% в период с 2003 по 2007 год, скорее всего, уменьшится. В лучшем случае, она составит в предстоящем десятилетии 10% в год, поскольку доходность и котировки валют на крупных формирующихся рынках обладают слабым потенциалом роста после солидных показателей прошлого десятилетия.

С истекшим сроком годности

Ничто так не спутало представления о глобальной экономике, как идея БРИК. Если не считать того, что эти страны обладают самыми крупными экономиками в своих регионах, между этими четырьмя формирующимися рынками — мало общего. Рост там обеспечивается разными путями и способами, которые зачастую вступают друг с другом в противоречие. Так, Бразилия и Россия — это крупные энергопроизводители, выигрывающие от высоких цен на энергоресурсы, а Индия, являясь крупным энергопотребителем, страдает от таких высоких цен. За исключением крайне необычных обстоятельств, подобных тем, что сложились в прошлом десятилетии, их одновременный рост маловероятен. Если не считать Китай, страны БРИК слабо торгуют друг с другом, да и общих интересов во внешней политике у них очень мало.

Проблема с аббревиатурами заключается в том, что когда к ним привыкают, аналитики застревают в мировоззрении, которое может быстро устареть. В последние годы экономика и фондовый рынок России демонстрируют самые слабые показатели на формирующихся рынках, поскольку там доминирует богатеющий на нефти класс миллиардеров, чьи активы составляют 20% ВВП страны. Это самая большая доля из принадлежащих супербогачам в любой крупной экономике мира. Россия со своим мощным дисбалансом остается в рядах БРИК скорее всего из-за того, что это сокращение без буквы Р звучит хуже. Будут или нет ученые использовать эту аббревиатуру впредь, но здравомыслящим аналитикам и инвесторам следует сохранять гибкость, и вот по какой причине. История показывает, что бросающиеся в глаза страны, которые демонстрируют рост в пять и более процентов на протяжении десяти лет (например, Венесуэла в 1950-е годы, Пакистан в 1960-е, Ирак в 1970-е), обычно спотыкаются и падают от той или иной угрозы (война, финансовый кризис, самодовольство и самоуспокоенность, слабое руководство), так и не сумев показать мощный рост во втором десятилетии.

Хитрость сегодняшних экономических прогнозов состоит в том, что их авторы очень далеко заглядывают в будущее – настолько далеко, что к тому времени призвать их к ответу будет невозможно. Сторонники такого подхода оглядываются, скажем, на семнадцатый век, когда на долю Китая и Индии приходилась, пожалуй, половина всего общемирового ВВП, а потом сразу перескакивают в «век Азии», в котором такое превосходство подтверждается вновь. Однако в действительности самый длинный период, в котором можно обнаружить четкие закономерности глобального экономического цикла, составляет около десяти лет. Типичный цикл деловой активности длится около пяти лет, если считать с низшей точки одного спада до низшей точки другого. А самые практичные инвесторы ограничивают свои виды на перспективу одним или двумя циклами деловой активности. За этими временными рамками прогнозы часто устаревают из-за неожиданного появления новых конкурентов, новых политических условий и новых технологий. Большинство руководителей компаний и крупных инвесторов в своих стратегических прогнозах ограничиваются тремя, пятью, максимум семью годами, и о результатах они судят в одних и тех же временных рамках.

Новый и старый экономический порядок

В наступившем десятилетии рост в США, Европе и Японии, скорее всего, будет замедленным. Однако их медленное развитие не будет вызывать особого беспокойства на фоне общей картины в мировой экономике. А там Китай продемонстрирует снижение темпов на 3-4 процента, что заметно уже сейчас. И по мере взросления и возмужания его экономики темпы роста там могут замедлиться еще больше. В Китае просто слишком много народа, и стареет этот народ слишком быстро, чтобы его экономика продолжала развиваться такими же стремительными темпами. Сейчас, когда более 50% китайского населения живет в городах, страна приближается к моменту, который экономисты называют «поворотной точкой Льюиса». Это такой момент, когда приток избыточной рабочей силы из сельской местности в основном иссякает. Данная точка возникает в результате мощной миграции из сел в города за последние двадцать лет и из-за сокращения трудовых ресурсов, что является порождением политики одного ребенка на семью. Пройдет время, и сегодняшние ощущения многих американцев, считающих, что азиатские локомотивы быстро обгоняют экономику США, будут вспоминать, как один из очередных приступов паранойи в стране, — сродни той шумихе, которая сопровождала усиление Японии в 1980-х годах.

По мере замедления роста в Китае и в передовом промышленном мире эти страны будут покупать все меньше товаров у своих ориентированных на экспорт партнеров, таких, как Бразилия, Малайзия, Мексика, Россия и Тайвань. Во время бума прошлого десятилетия доля торгового баланса в ВВП на формирующихся рынках в среднем почти утроилась, увеличившись до шести процентов. Но после 2008 года этот показатель снова вернулся к прежним временам и составляет сегодня менее двух процентов. Ориентированные на экспорт формирующиеся рынки будут вынуждены искать новые пути для обеспечения мощного роста, и инвесторы понимают, что многим сделать это не удастся. В первой половине 2012 года разница в стоимости массивов ценных бумаг формирующихся рынков с наилучшими и с наихудшими показателями увеличилась с 10 до 35%. Следовательно, в предстоящие годы новой нормой формирующихся рынков станет старая норма из 1950-х и 1960-х годов, когда темпы роста составляли в среднем 5 процентов, и в ходе гонки многие отставали. Это не значит, что снова возникнет Третий мир из эпохи 1970-х годов, состоящий из одинаково недоразвитых стран. Даже в то время некоторые страны с формирующимися рынками, такие как Южная Корея и Тайвань, начинали бурно развиваться. Однако их успех затмевали невзгоды и нищета в более крупных странах, таких как Индия. Но это означает, что экономические показатели у стран с формирующимися рынками будут очень сильно различаться.

Неустойчивый и неровный рост формирующихся рынков повлияет и на глобальную политику, причем по целому ряду направлений. Для начала, он возродит уверенность Запада в себе, а также приглушит яркое экономическое и дипломатическое свечение нынешних мировых звезд, таких, как Бразилия и Россия (не говоря уже о нефтяных диктатурах Африки, Латинской Америки и Ближнего Востока). Пострадает представление о том, что успех Китая доказывает превосходство авторитарного государственного капитализма. Из 124 стран, которые сумели в период с 1980 года обеспечить себе темпы роста в пять процентов в течение целого десятилетия, 52% были демократическими, а 48% — авторитарными. В краткосрочной и среднесрочной перспективе важнее всего не тип политической системы в стране, а скорее наличие лидеров, которые понимают, какие реформы необходимы для обеспечения роста, и которые способны их осуществить.

Еще одной жертвой станет представление о так называемом демографическом дивиденде. Поскольку бурный рост в Китае был отчасти обеспечен за счет многочисленной армии молодежи, пополнившей трудовые ресурсы, консультанты сегодня постоянно просматривают данные переписи населения в разных странах, пытаясь отыскать такие же примеры роста численности людской массы, и видя в них индикаторы очередного экономического чуда. Но сторонники демографического детерминизма исходят из того, что такие трудовые ресурсы будут обладать необходимыми навыками и квалификацией, чтобы успешно конкурировать на мировом рынке, и что правительства будут проводить правильную политику, обеспечивающую создание рабочих мест. В прошедшем десятилетии, когда мощная приливная волна обеспечивала подъем всех экономик, такая концепция демографического дивиденда имела смысл. Однако то десятилетие уже прошло.

Экономические ролевые модели последнего периода уступят место новым моделям, а может, и не моделям вовсе, поскольку траектории роста расходятся во многих направлениях. В прошлом государства Азии смотрели на Японию как на образец; страны Европы от Балтики до Балкан с восторгом взирали на Европейский Союз, и почти все страны в той или иной мере стремились быть похожими на США. Однако кризис 2008 года подорвал доверие ко всем этим ролевым моделям. Недавние ошибки Токио сделали более привлекательной Южную Корею в качестве азиатской модели, поскольку она по-прежнему развивается и крепнет как промышленный лидер. Страны, раньше стремившиеся войти в еврозону, скажем, Чехия, Польша и Турция, сегодня уже задумываются о том, нужно ли им вступать в клуб, многие члены которого барахтаются, пытаясь остаться на плаву. А что касается Соединенных Штатов, то сегодня уже немногие готовы отзываться на их призывы к бедным странам о сокращении расходов и либерализации экономики, поскольку все видят, что даже Вашингтон не может договориться об урезании своего колоссального дефицита.

Поскольку быстро расти с низкого начального уровня намного легче, не имеет смысла сравнивать страны из разных категорий по уровню доходов. Те редкие страны, что уходят в отрыв, будут опережать конкурентов из своей собственной категории, тем самым усиливая надежды на этот класс государств. Однако тем, кто питает такие надежды, придется спуститься обратно на землю. Последнее десятилетие было необычным по масштабам и темпам глобального роста, и все те, кто рассчитывает на быстрый возврат к этой ситуации всеобщего счастья, скорее всего будут разочарованы.

Среди стран с подушевыми доходами в пределах от 20000 до 25000 долларов лишь две имеют хорошие шансы обеспечить себе в следующем десятилетии трехпроцентный годовой рост или чуть превысить этот показатель. Речь идет о Чехии и Южной Корее. В большой категории стран со средними доходами от 10000 до 15000 долларов только Турция может претендовать на 4-5-процентный рост, хотя такие же шансы имеет и Польша. А в категории доходов от 5000 до 10000 долларов лишь у Таиланда есть реальная возможность продемонстрировать хорошие показатели роста. А если в предстоящие годы возникнет новая поросль звезд на формирующихся рынках, то в ее рядах, скорее всего, окажутся и страны с доходами ниже 5000 долларов, — такие, как Индонезия, Нигерия, Филиппины, Шри-Ланка и некоторые конкуренты из Восточной Африки.

Мир может рассчитывать на прорывной успех новых стран, которые поднимутся из своей самой низкой категории подушевых доходов. Но наверху и в середине новый мировой экономический порядок будет похож на старый гораздо больше, чем думает основная часть обозревателей. Подъем остальных может продолжиться, но развиваться они будут более медленными и неровными темпами, чем ожидают многие эксперты. И очень немногие сумеют подняться до уровня доходов развитого мира.

Foreign Affairs

Похожие статьи:

  1. Как остановят инфляцию в Еврозоне
  2. Как европейцы голодать начали
  3. ОЭСР: Прогноз экономики G7 на 2012
  4. Кризис евро: как трансформируется экономика и политика
  5. Как экономика влияет на политику
  6. Как ЕЦБ будет спасать евро (план)
  7. Обвал финансовых рынков: Франция — главная угроза
  8. Революция на потребительском рынке — начинается
Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 296 Spam Comments Blocked so far by Spam Free Wordpress

HTML tags are not allowed.

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha